 |
|
| INFOART.RU | Регионы • Лента новостей • Рейтинг новостей |
|
|
|
 |  |  |
Михаил Шолохов - если без буффонады... Ответ оппоненту из газеты "ЛГ. Юг России" в споре за право писать о классике правду Вынужден выразить недоверие статье "Гомер, Шекспир, Шолохов" Олега Лукьянченко ("Л. г. Юг России", 2000, N 8). Эта статья - отклик на мое открытое письмо А. И. Солженицыну ("Молот", 2000, NN 15 - 16, 21 - 22, 24 - 25). Напомню: в письме я доказывал, что не имею оснований десятилетний из-под пера Солженицына ниспровержения значимости жизни и творчества Шолохова. Итак, мой оппонент плеснул горючего в костры темы места М. А. Шолохова в истории страны и литературы. Каким таким горючим? И во имя чего? Сокрытие доказательств Прежде всего отвергаю два утверждения О. Лукьянченко: будто бы нет никаких доказательств, что автор "Тихого Дона" Шолохов; будто бы ничего не значит в своде доказательств недавняя находка прототекста романа. Он пишет: "Ужель и впрямь без этой рукописи дела "защитников" были столь плачевны?" Нельзя так с читателем. О следующих двух обстоятельствах напоминаю в противопоставление. Одним из эффектно по почину Солженицына пропагандируемых "доказательств" плагиата - тридцать лет подряд - было как раз-то отсутствие рукописи. Что же это раньше мой оппонент не урезонивал сторонников такой темы? Общеизвестно, что давно появились убедительные доказательства: не было плагиата! Это и анализ - от первых рассказов до романов - творческого единства сочинений Шолохова в книге Анатолия Калинина "Время "Тихого Дона", (1975). Это и труд скандинавских исследователей, что использовали математическую статистику, выверив ее на беспристрастных ЭВМ: "Кто написал "Тихий Дон"?" (1984, на рус. 1989). Надеюсь, что еще одна грань доказательств - в моей книге биографических изысканий "Тайная жизнь Михаила Шолохова... Документальная хроника без легенд" (1995, 416 стр.). Теперь о самом главном в оценке О. Лукьянченко находки прототекста "Тихого Дона": оказывается, автограф ничего не значит! Не сам это придумал, но солидарен. Ссылается на мнение одного зарубежного коллеги. И вслед ему провозглашает: рукопись не Шолохова - она неизвестно чья, Шолохов ее просто переписал своим почерком. Итак, едва находка разбила последний довод наговора в плагиате, как вновь дали подгазовки "перпетуум мобиле", этого вечного для антишолоховцев двигателя для поиска "фактов", которые никак не становятся фактами. Лазейка к измышлениям Поначалу чуть было не принял отклик за проявление союзничества, ибо продекламировано - Шолохов и никто другой автор шолоховских произведений. Но отчего же вдруг такой вопрос от О. Лукьянченко: "Так ли уж существенно для читателей "Тихого Дона", кто именно автор этой незаурядной книги?" И пояснение в утвердительном ключе: "Важнее всего не автор как определенное лицо, со своей биографией и житейскими обстоятельствами (хотя и они интересны и важны), а его произведение..." Эти явно необычные для литературоведения пассажи рождают три ответных рассуждения. Допуск на возможность "отделить" Шолохова от авторства романа - это еще один прием (бездоказательный!) продолжать сеять неверие в авторство Шолохова. Нет никаких прямых доводов - так придумаем "допуск"! Практика авторского права, разумеется, отвергает возможность как-либо пользовать "допуски", к примеру, во взаимоотношениях с издателями и наследниками... О. Лукьянченко исключил для читателей своей полемики со мной шолоховские "биографию и житейские обстоятельства". Ни слова, например, о том отважном сопротивлении власти в самые страшные годы нашей истории, о которых немало в моем письме. К сожалению, не очень-то любят подмечать оппоненты что-то доброе в жизни замечательного творца. Он поклонник механики прокрустова ложа: либо нарочитая однозначность, либо нарочитая обобщенность! Подмена понятий О. Лукьянченко затребовал признать в шолоховедении право "испытывать сомнения, ставить вопросы и искать на них достоверные ответы". Однако, зачем ломиться в открытую дверь? Расклад-то в полемике совсем иной. Я в письме негодую - нельзя внушать неприязнь к Шолохову инсинуациями, подлогами и фальсификациями, при этом, естественно, ни слова о том, что намерен запрещать сомнения. Г-н Лукьянченко эту направленность моего письма утаивает от читателей, но требует запретить "запреты". Это подмена понятий. Для чего? Предполагаю, чтобы под псевдонимно-маскировочным термином "сомнения" легализовать право продолжать извращать творческое наследие и биографию классика. Потому-то, как понимаю, у О. Лукьянченко в отклике на мое обращение осудить обманы, нет ни единого отклика на таковые, многочисленные. Даже "не заметил" в письме упоминания напечатанного обзора с характерным подзаглавием "Новая фаза антишолоховщины - подлоги и инсинуации". Но, может, мой оппонент просто не догадался разграничить понятия "право на сомнения" и "право на обман?" Однако можно исправиться. И прояснить читателям свое отношение хотя бы к одному какому-нибудь измышлению. Например, С. Кузина в "Комсомольской правде" (без всяких сомнений!) сообщила, что акт экспертизы рукописи "Тихого Дона" подтвердил ("стопроцентно"!) факт литворовства. И даже закрепила заголовком: "Шолохов был плагиатором..." Да с поличным была схвачена: опровержение прислал Федеральный Центр судебной экспертизы при Минюсте России, который и проводил экспертизу. И что же? Оно так и не обнародовано (минуло полтора года!). И сама журналистка отказалась хоть как-то дезавуировать ложь. Вот и зафиксирован в общественном мнении подлог! Ату, Шолохова! Как внушить, что Шолохов - нежелательная фигура для современной России? Ведь нет никакой для этого системы "компромата". Остается одно - возводить в абсолют отдельные факты или придумать их, о чем я поведал в письме Солженицыну. О. Лукьянченко перенял опыт. Читаю у него - осудительно-пафосные слова Шолохова о том, что сердца писателей принадлежат партии. Были такие слова? Были. Но в качестве ли единственного кредо или он нес своим многолетним творчеством более широкую и многогранную концепцию-программу? Так что же г-н О. Лукьянченко утаивает от своих читателей истину, подлинное отношение Шолохова к власти и к своему писательскому призванию - независимого творца? Я обо всем этом рассказал, пусть и кратко, но конкретно в письме (глава "Пять оценок оценкам творчества"). Уж не говорю про свою книгу, где эта тема изложена весьма пространно. Грех это, откликаясь на письмо, замалчивать то, что есть в письме: ведь г-н Лукьянченко искажает жизнь Шолохова! И никак ему не оправдаться самохарактеристиками, что и "нешолоховед", и "не достаточно компетентен". Еще прием развенчивать Шолохова - это скрывать от читателей правду его жизни и творчества в дымовой завесе общих фраз, вообще, без единого факта, но так, чтобы создать иллюзию негатива. Читаю у О. Лукьянченко: "Для меня, как и для многих, существует загадка личности Шолохова, белые (а возможно, и темные) пятна в его биографии, тайны полувекового творческого бесплодия, причины явно реакционных политических взглядов и общественных поступков". С полной ответственностью заявляю: читатель не должен верить этому безфактно-предвзятому приговору. И вот два на этот счет пояснения. Большая часть мною процитированных обвинений от г-на Лукьянченко уже разоблачены в письме Солженицыну. Несмотря на это, г-н О. Лукьянченко все-таки повторяет желание дезавуировать авторство Шолохова (и правдивость моего письма). Например, повторяет следующий "факт": писан-де "Тихий Дон" в возрасте 20 лет, а это невозможно. И в самом деле невозможно! Потому-то я и выявил у Солженицына ошибку - грубую! - в подсчетах: на самом деле роман писался 14 лет и был закончен автором 35 лет от роду. Но отчего же О. Лукьянченко "не заметил" этого решающего уточнения-разоблачения в письме Солженицыну? Ату, Шолоховедов! О. Лукьянченко взял себе в право осуждать шолоховедов, но опять же огульно и без доказательств. А как же иначе: хочешь поучаствовать в соскребывании имени Шолохова со скрижалей истории, так изничтожай тех, кто мешает заниматься этим малопочетным занятием. Например, пишет: "У большинства, из них замечаю проповеднический пафос, возвышенную (но, увы, зачастую косноязычную) риторику - и почти полное отсутствие интереса к проникновению в текст первоисточника, подмену аргументов эмоциями". Но что же нет доказательств этому приговору? Поименования трудов, конкретного анализа, цитат. Пуста, выходит, риторика! И не может быть иной. Уже хотя бы потому, что нет единого шолоховедения. Как раз-то у большинства авторов свои темы и масштабы их рассмотрения, свои приемы и жанры, свои заслуги-открытия, свои недоработки-ошибки. Пристыжу же О. Лукьянченко даже не этим увещеванием, а тем, что он скрыл от своих читателей следующее: лучшие шолоховеды как раз-то сильны глубоким проникновением в "первоисточник". В их числе, как уже поминал, в письме тоже - Анатолий Калинин и группа скандинавских ученых. Или такой прием. Сперва обобщение: мол, никто не проясняет "темную" историю комиссии 1929 года, ту, что сняла обвинения в плагиате. Далее, для убедительности идет "конкретная" критика: "У "защитников" ответ готов заранее: "Клевета!" Пусть так. Тогда почему бы не выяснить, кто эти клеветники, не пригвоздить их к позорному столбу". А выяснено. Это младший сын писателя обнародовал письмо отца 1929-го - именно с фамилиями. Так, проинформируйте, а не дезинформируйте! Или пишет о превеликой доступности книг Шолохова: "Продолжают издеваться миллионными тиражами". И на этот раз, увы, обман своих читателей! Подобных масштабов нет... Запрещенные приемы В заключение своих заметок выражу отношение к еще одной группе приемов, коими пользуется мой оппонент. Увы, напоминают мне они кое-что из опыта времен рапповщины, ждановщины и сусловщины - агиткампаний по изничтожения инакомыслящих. Приведу несколько примеров-фактов. Я бы ни за что не смог себе позволить унижать своего оппонента и ту газету, где его напечатали, с позиции буквально задней мысли. Зато у г-на Лукьянченко такой сюжет: газету "Молот" с моим письмом порожденная сном О. Лукьянченко девица подложила под себя - "одежду не замарать, ну и для тепла". Или такая бранная картечь против тех, кто не нравится г-ну Лукьянченко, но аргументов переспорить нет: "кликушество", "непрошенные защитники", "неудобочитаемость", "причитания", "косноязычие", "идолопоклонничество" и еще, еще. Напомню, что такой прием осуждали еще древние - от них идет: "Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав!". Подивился я и такому обстоятельству в отклике г-на Лукьянченко на мой спор с А. И. Солженицыным: порочит письмо, и при этом не рассказывает не о его цели, ни о его доводах-аргументах. В таком умысле дезавуировать мой замысел, скрыл даже полное название письма, а это обязательно по законам библиографии. Первый подзаголовок сообщает - "25 уточнений, дополнений и опровержений". Второй: "Многодесятилетнее ниспровержение Михаила Шолохова - есть ли основания?" Выходит, что О. Лукьянченко лишает читателей возможности самостоятельно принять или отвергнуть мою озабоченность - ведь я писал Солженицыну с одной целью: ради защиты чести и достоинства Шолохова. Подсчитываю: из общего объема отклика в 537 строк, едва ли больше 40 - 50 связаны с моей наиконкретной критикой антишолоховщины. Все остальное - это и сон в жанре, как выразился автор, "буффонады" (почти на 70 строк!), и филиппика из 16-ти(!) слов по поводу опечатки на одну (!) букву, и никак не относящиеся ко мне обвинения в создании из Шолохова "идола" (в 2 главках) и т. д., и т. п. Впрочем, склонен считать, что О. Лукьянченко ведет в этом вроде бы внетемье четкую тему, а именно - и Шолохов не достоин защиты, и его защитники не достойны доверия. Обращение к редактору В отклике идут комплименты шолоховедческим заслугам антишолоховцев. Их уровень таков: "большей частью... основаны на кропотливых текстологических исследованиях, что само по себе уже является вкладом в науку". Но вновь по уже привычному у моего оппонента обычаю ни имени авторов, ни поименования трудов, ни разбора - для объективности - хотя бы "меньшей части" расхваленных изысканий. Может, расчет на то, что вдруг те, кто привык верить на слово, доверятся? Я готов разуверить, проанализировать цену таким комплиментам, но размеры данного ответа, увы, этого не позволят. Исходя из этого, предложение к "ЛГ". Устройте диалог Лукьянченко и Осипова с злободневнейшей темой: каково нынче современное шолоховедение? В оценках нас, двух ретрансляторов познаний из жизни и творчества Шолохова. С задачей показать читателям, как ищется истина - гласно и плюралистично! - даже в шолоховедении. Кстати говоря, я уже не раз, в "ЛГ" тоже, взывал к диалогам, связанным с именем Шолохова. Отказывали! Боялись, видно, соревнования фактов и аргументов в прямом сопоставлении. При этом я заранее приоткрываю для О. Лукьянченко, что некоторый аналитический - не огульно-комплиментарный! - материал по теме реальных достижений в антишолоховщине немалого числа авторов я уже обнародовал. И в своей книге. И в уже упомянутом обзоре. И еще в нескольких статьях: "Неправедный суд. Ответ девяти обвинителям Шолохова". ("Н.г.", 1996, 24 дек.), "Михаил Шолохов: презумпция виновности" ("Век", 1997, N 36), "Версия или бред" ("Труд", 1999, 16 июля), серия статей "М. Шолохов: прокрустово ложе пристрастий. Заметки о том, какими приемами пытаются сбрасывать классика с борта современности" ("Молот", 1999, NN 7-16). Есть и другие. И пусть восторжествует в предстоящем диалоге для всех времен мудрое присловье из сборника В. И. Даля: "Худое не хвали - хорошее не кори!". Валентин ОСИПОВ. Писатель. Источник: Общественно-политическая газета "Молот"
